***
сны о бывших
таблетки на ощупь
пот на нервной стороне бёдер
каждый вечер
роса препаратов
на волосках
как будто в свободе
идёшь по жаре
но это во сне
где не кровь, а верёвка
в сосудах петляет
и тело крадёт
для кого-то внутри, кто всё помнит
кто проводит волокна и пот
***
золофтовое небо
превращает всё вокруг в позвоночник
тут же цепляется после всего всё прочее —
хрящики площади и рёбра наощупи
это что-то, что нужно не нам
это нужное что-то для сияния
и оно выползает, надевает себя
на скелет новейший
вбирающий
бесконечен этот скелет
и сырой
и сияние лечит
плотное оно
и плотностью словно пылает
у скелета нет рук
но объятие всюду воняет —
и люди наверх замечают
они понимают
кожа кипит на пальцах
и ресницы дрожат
утоли нас, утоли
золофтовое небо
полное гладкости
и приостановленных ранок
утопи, ласковое, сраное
нарывное и зажмуренное
позвоночник слышит
по нему пробегает волна
и что-то отличное возникает
но не здесь —
для сияющего огромного
всеобщего существа
не для нас, не для нас
***
весна залезла в лето
грязными зелёными пальцами
непорочной и мёртвой затем
родилась эта осень
она всё ещё в послеродовом саване
в липком дожде из погибших бабочек
пока расцветает весёлое ядро
в центре земли
пока мои сны пожирает сероквель
в голове темнота
без памяти о ночи
таблетка глотает и выплёвывает меня
в утро, где меня глотают таблетки другие
чтобы стрекоза внутри
не прогрызла крыльями время
я позволяю своим костям растворяться
в линии, химии, лезвии
в серости сертралина
кости в бульоне защиты
беззаботно происходят
от первобытных простейших
и горчайших соединений чешуи и лапок
гребней и хваток
пряток в крови
вечер приходит и делает тёмной тему
приложения «заметки»
я так долго ждала
мои кости так долго ждали
когда под этим текстом будет
чёрный обугленный фон
он впивается в мой облачный скелет
заставляет отвердеть
сесть и размять движение —
взгляда по экрану
пальцев по его поверхности
чёрный цвет целебный
он говорит:
надо брать ночь за спину
нырять ей в позвоночник
искать новую нефть
среди кромешных сегментов
искать что-то, что заменит тревогу
как топливо для букв
как мотор для продолжения
и я пишу пальцами и злюсь на них
потому что мне не хочется
ковыряться ими в тексте
как в осенней холодной грязи
а хочется вцепиться ими
в своё миндалевидное тело
через дремлющий череп
с двух гудящих сторон
найти тревогу и страх
обнять их в пульсации
в тумане мозговом
в темноте приложения «заметки»
и сказать им спасибо спасибо спасибо
спасибо, что были со мной
всегда и повсюду
в каждой дороге
в каждом отблеске
вы были стрекозой
резавшей острыми жвалами и крыльями
мой живот изнутри
вы копошились и пробуждали
движение текста
вы помогали
всё доводить до конца
но стрекоза распухла
вгрызаясь —
и теперь химический лес
вырос вокруг неё, держит ветками
она слабеет, и мне жаль её крылья
я говорю: спасибо, но я не знаю
как дальше мне жить без вас
в моём тексте больше нет движения
мои пальцы ненавидят его
топливо, тянущее весь механизм
утихло
сероквель глотает меня снова
в самую глубину осени
в развороченную пасть
в безмятежный мир без всего
миндалевидное тело
вспыхивает — и я просыпаюсь
в чувстве холода
но оно такое родное
я знаю, что это мне так сказали:
спасибо спасибо спасибо
спасибо, что была вокруг нас
лепила нас своим мозгом и носила
всегда и повсюду
в каждом отблеске
в каждой тоске
но время прощаться
стрекоза потеряла текст
и больше не может его двигать
больше не может
быть его хозяйкой
ищи другое топливо
доводи всё до конца
но уже без нас
я закрываю глаза
когда-нибудь оно вернётся —
чувство царапанья в животе и груди
но пока что ночь глубока
и в ней бесконечны сегменты
где-то в её жидкости материнской
плавают липкие бабочки
плавают льды и обломки
мерцание нефти
бумажный корабль
спящие пальцы шевелятся —
им
снится хватание
***
когда вижу твои руки
представляю вскрытую упаковку
и замерзающие пузырьки
внутри воды, тёмной как печень
я выщёлкиваю из блистера таблетку —
и твои пальцы снова над моими
как грохот воздуха
над оголённым сосудом
как дрожь до начала нерва
это призрак знания о тебе
такой, как тесная щель между зубами
которую не ощущаешь
но трогаешь слюной
ласкаешь паразита пустоты
на своей твёрдости
зреют гулкие желудки
в межатомных пещерах —
кожа полна расстояний
по щекотке на родинке изучаем
дыхательные трубки химер
они тянутся, притворяясь волосками
их тронешь —
и из-под кожи вырвется эхо
хлипкого радио, где нас не успели съесть
вижу твои руки, и блистер тут есть
и стакан, и вода для стакана
частоты тумана
перекличка помех