— Анютик, твой фильм! — крикнул папа.

Я знаю, что там крутят “Кошки против собак”, “Дневники принцессы” или “Люди в чёрном”, и бегу в зал. Как-то довольный папа принёс домой новые кассеты, и я подумала, что там “Дневники принцессы 2” или “Люди в чёрном 2”. Оказалось, что это трёхчасовой фильм про волосатых мини-мужчин, снятый в темноте. Было скучно, много дядек боролось за золотое колечко. Но папа сказал, что это классика, фильм снят по книге писателя с толковой фамилией. Его так и зовут – Толковый.

По воскресеньям я смотрю “Дисней-клуб" по ОРТ под звук скворчащих драников к завтраку. Я особенно радуюсь заставке в самом начале. Там показывают Диснейленд, персонажей моих любимых мультиков и аттракционы. Я мечтаю покататься на них, а не на каруселях. Карусели – старые жужжащие железяки в Гомельском парке, про которые мама говорит, что они вот-вот сломаются. Мне уже девять лет, но они так ни разу и не ломались. А вот в Диснейленде – аттракционы. Блестящие, скрученные, как сушеные кальмары к папиному пиву. На них я буду ехать вверх кармашками и визжать. В Гомеле я не визжу – я уже не маленькая, чтобы бояться “ракушек” или “весёлых горок".

Я катаюсь на каруселях только с папой. Он придерживает меня рукой, чтобы я не вывалилась из сидения на повороте. Его огромные руки заняты, наверное, поэтому он не разговаривает по телефону. Папа говорит по телефону весь день, когда мы гуляем по улице, обедаем, даже в гостях. Ему пришлось купить второй, моторолу, потому что нокиа разряжалась. Из-за разговоров и потому что я играю в “змейку”. По телефону папа что-то переправляет и закупает.

Из-за того, что папа всегда с телефоном, он не может водить машину. У него есть водитель Игорь, который возит его по городу. Ещё Игорь отвозит меня в школу, маму по делам и бабушку к врачу. Когда нас спросили на уроке английского, кем работают родители, я ответила то же самое, что сказала моя подружка Юля, потому что не знала, как объяснить папину работу. Инженер, как по-русски – инженер. Я спросила маму, правильно ли я сказала. Может быть, мой папа работает вместе с папой Юли. Мама ответила, что у Юли нету папы. Я ничего не поняла, у всех есть папа. У Анечки Хатуевой в “Дневниках Принцессы” папа – король. Юле стоило бы разобраться.

Несколько лет назад мама начала преподавать танец живота, у неё очень много женщинок, которые танцуют голым животом. Она берёт денежку с каждой женщинки и меняет их на доллары в обменнике. Папа говорит, что мама не работает, а занимается для души. Благодаря маминой душе мы едем в Диснейленд. Я загадывала эту поездку на Новый Год, День Рождения, падающие звёзды и когда попробовала новую еду: пиццу, лазанью и мороженое между двух печенек. Мама говорит, что если чего-то захотеть, можно в космос полететь. Я хочу так сильно, что полечу на Луну. Это самый страшный аттракцион в Диснейленде. Ещё я мечтаю увидеть все чудеса света, начну с Эйфелевой башни. Во Франции едят лягушек. Чтобы подготовиться я понюхала оранжевую лягушку, которая живёт у меня в аквариуме. Пахнет речкой. Интересно, чем пахнет Франция.

Чтобы поехать в другую страну, нужно открыть визу. Кроме Москвы, в Москву не нужна виза. Там говорят на русском, как и у нас. Ради визы мы ехали в Минск на поезде пять часов, я всё время спала. Я думала, это долго, но оказалось, что в Париж нам придётся ехать три дня на автобусе. Перед Парижем мы заедем в Познань и Дрезден. В турагентстве сказали, что несколько ночей мы будем ночевать в отеле и два раза в пути – прямо в автобусе. Мама заволновалась, что с моим сколиозом нельзя спать в автобусе, но я сказала, что ради Диснейленда я готова спать хоть стоя.

Автобус проглотил кочки перед границей в Польшу. На границе автобус двигался небольшими шажочками, как на цыпочках. Когда мы добрались до будочки пограничников, они проверили наши документы, вещи, еду, книжки. Каждого пассажира выводили в комнату, осматривали с головы до ног, скрипели ручкой по бумаге, что-то спрашивали, выясняли, надолго ли едем, есть ли где остановиться. Мама спрятала улыбку и сказала мне на границе не шутить. Я ощутила серьезность положения, решила вести себя как на олимпиаде по английскому, где нужно защищать честь школы. Я защищала честь мамы. Надо было обязательно сказать, что дома нас ждёт папа, маме на работу через неделю.

От пограничников вернулась женщина и села позади нас. У неё были растрёпанные рыжие волосы, чёлка, красно помадная улыбка, морщинки у глаз. Я не могла вспомнить, была ли она в автобусе раньше. Наверное, забыла, откуда она могла бы взяться. Она улыбнулась и сказала: “Не переживай, козявочка, допрашивать сильно не будут. Я замолвила за вас словечко”. Мама засмеялась, я сморщилась как вязаная пятка.

***

В ноябре во Франции тёпло, я даже сняла пушистую кофту и осталась в майке. Мама протянула восемьдесят евро бумажками за наши входные билеты. Пахло, как в цирке, — праздником и сахарной ватой. Ваты так много вокруг, она задевает мои волосы и тянет за собой. Я запутываюсь, как муха в паутине, и руками ищу маму. Вокруг бегают и галдят дети, очень разные дети: с тёмной кожей, узкими глазами, толстые, худые, на инвалидных колясках. Дети говорят на разных языках. Такие маленькие, а уже иностранные языки знают. Малыши сидят на плечах пап. Мой папа тоже сажает меня на плечи на день города и кричит: “Что там сверху, Анюта? Докладывай, нам не видно так высоко!”

Я заметила вид и раскрыла рот. Передо мной была заставка из Дисней-клуба – огромный розовый замок из Спящей красавицы в конце аллеи. Только это был не телевизор, а по-настоящему, вокруг жужжали любопытные шмели и дул ветёрок. Башенки были покрыты зеленой черепицей и позолотой как собор Петра и Павла на площади Ленина.

Мы проведем здесь целый день, будем кататься на аттракционах, залезем в дом с привидениями, объедимся сладостями и поплывем на остров приключений в пещере. Замок казался более нереальным, чем в мультике. По парку аттракционов шастали Мики-Маусы, Мини, Дональд Дак и предлагали сфотографироваться с детьми. “Скажи чииииз!”. Снято. Я не вижу здесь моей любимицы - Урсулы из Русалочки. У Урсулы щупальца осьминога вместо ног, она не смогла бы ходить по асфальту. Я люблю “Русалочку”, но не понимаю, как она могла отказалась от своего хвоста, голоса и краба-певца, чтобы быть с принцем. У Урсулы светло-фиолетовая кожа как у настоящей ведьмы, а волосы шевелятся как водоросли. И главное – она толстая, как я, и любит животных, с ней везде таскаются её рыбозмейки-слуги, которых она ласково называет “пупсики”.

Я мечтала попробовать “отравленное” яблоко в красной карамели из мультика “Белоснежка”. Я тыкнула пальцем наугад в одно из яблочек, продавец насадил его на палочку и окунул в сироп. Яблоко блестело, как окно перед Пасхой. Я взяла сиропное яблоко и попыталась укусить. Сладкая карамель крошилась на майку и липла к волосам. Жевать её тяжело, казалось, что зубы застревают в карамели. Последний раз мне рвали зуб, привязав его за ниточку к двери. Всё было так быстро, что я не испугалась. А можно было дать мне карамельное яблоко Белоснежки и сразу вырвать все зубы. “Давай сфоткаю.” Снято.

Со своим ростом метр сорок я проходила даже на аттракционы, куда не пускают детей. На каждый аттракцион мы ждали в очереди час. Когда доходило до нас, я была рада сесть и отдохнуть, забывая, что нас будет крутить-вертеть, как банан в блендере. На аттракционе Индианы Джонс мне опустили на плечи тяжелые крепления, которые держали меня, как папины руки, и не давали выпасть, когда сидения переворачиваются вниз головой. Я пыталась не кричать, чтобы никто не подумал, что мне страшно. Но всё-таки не удержалась и завизжала. Рядом сидела кричащая мама, сзади цеплялись за сидения кричащие люди, кричал Микки-Маус, шмели и даже продавец яблок. Когда кричишь – становится не так страшно. Жалко, что я не могу кричать просто так.
За нами ходила соседка из автобуса, Наташа, но мне нужно было называть её “тётя Наташа”, хотя моей родственницей она не была. Когда мы проехались на чашечках из “Красавицы и Чудовища”, мама увидела её в очереди на другой аттракцион и замахала руками. Наташа позвала нас к себе. Она назвала тот аттракцион “блевалкой”. Если мы продержимся, после него можно пойти поесть в кафе, сказала она. Мама открыла сумку и показала на бутерброды, которые она сделала на завтраке в отеле. Наташа одобрила план. Запас евро не бесконечный. Она предложила маме нас сфотографировать. Мама сказала мне что-то, чтобы я улыбнулась, но я только напряглась.

Папе бы Наташа не понравилась, ему не нравятся все подруги мамы — он говорит, что они смеются как зрители “Кривого зеркала”. Правда, папа никогда не ездит с нами в отпуск и повлиять на маму не может. Папа отдыхает по-другому. После отдыха он пахнет как ватка перед уколом.

Наташа была похожа на диснеевскую ведьму. Я люблю ведьм, но не Наташу, даже если бы про неё был мультик. Наташа шушукалась с мамой, мне было обидно, что у них уже появились свои секретики. Мама со светлыми волнистыми волосами, которые она наращивает и красит в парикмахерской теперь проводит время с незнакомой ведьмой. Она никому не признавалась, но шила наряды сама, даже в Диснейленд она поехала в штанах из обивки дивана с леопардовым рисунком. Наверное, тётя Наташа уже знала этот секрет.

Обычно мама много фотографирует меня “на память”, говорит, как встать, как выставить ногу, чтобы та казалась длинной и стройной, как улыбнуться или наклонить голову. Многие события я помню только с фотографий, именно так, как они сохранились на снимках. С появлением тёти Наташи, мама про меня забыла. Обычно я не люблю, когда мама донимает меня камерой, но всё-таки привыкла к этому. Мама попросила меня не капризничать. Она уже меняла плёнку сегодня, фотографий достаточно.
Наташа хохочет, даёт маме свой фотоаппарат – цифровой, бесплёночный – обнимает меня сзади руками, придерживает, чтобы я не дёрнулась, не испортила фото. Мама ловит нас в кадре. Зачем ей такая память? Она со мной на каждом фото, то держит за плечо, то за руку. Меня трогают чужие руки, в глазах танцуют ракушки. Ладони Наташи темнеют, удлиняются, превращаются в щупальца, они душат меня, как Урсула душила русалочек. Чем сильнее я вырываюсь, тем сильнее она меня держит. Скоро я превращаюсь в её “пупсика”, и она завоюет мою маму навсегда.
Я с трудом выдавливаю улыбку для фотографии, чтобы напоследок порадовать маму.

Щёлк.

Текст "Диснейленд" войдёт в сборник смешных рассказов Хани о девчонке, растущей с ощущением, что всем выдали инструкцию к миру, кроме неё.

ХАНЯ РОГАЧЕВСКАЯ

Беларуская писательница и стендаперка.
В своих работах Ханя превращает тревожное в смешное, а страшное в абсурдное
Автор Telegram-канала «несуществующая жужелица»